April 25th, 2015

2021

Пятничный винегрет из мыслей и слов.

Сегодня был странноватый день.
Сначала у меня в Opere перестали грузится плагины и я не могу теперь играть в свои игры во ВКонтактике *рыдаит*, ну и разные флешки не грузятся. Пробовала и джаву установить и адобе флеш плеер обновить, всё впустую. При чем эта проблема у меня уже была не так давно и я её решила, но не могу вспомнить как. Пока ВКонтатик хожу через гугл хром, там всё работает, но хром меня бесит.
Потом я решила, что хочу шашлыка, при чем хочу его вчера. Рванула в магазин, купила. По дороге домой поняла, что шатается каблук. И это на тех белых, любимых сапогах, на которые неделю назад установила вечные набойки. Эта весна уже замотала со своим холодом и ремонтом сапог. Понесу опять ремонтировать, на этот раз менять супинаторы, то есть каблуки. Новые такие сапоги стоят, как кровать , поэтому - чинить.
Мужу вчера предложили должность в том же проекте, на тех же условиях, с той же зарплатой, но должность жидкая и без перспектив роста. Да и предложили уже после того, как от вышестоящего начальства получили пропиздон. В общем отказался, всё равно там долго бы не получилось работать, потому что когда по носу щёлкают, потом в ответ обязательно прилетит.

В преддверии 9 мая, всё думаю, про пятилетнего мальчика Вову в блокадном Ленинграде. Это был бы мой дядя. И чего то мне мысль в голову пришла, ведь в то время, когда моя бабушка оказалась в госпитале с двумя тяжелейшими ранениями, в висок и живот. В это самое время, маленький ребёнок стал отказываться от скудной пайки и тихонечко умирал. Хорошо, пусть будет так, он сам отказывался от еды, пусть, хоть я и не верю. Но кто то же съедал его пайку? Какая то мразь сожрала, выжила, дала потомство, эти люди живут и гордятся тем , что их родственники выжили в блокаду. Я теперь кажется понимаю, почему бабушка после войны не смогла вернуться в Ленинград и дело не в том, что их дом разбомбили и муж пропал без вести. Эта маленькая жизнь - слишком большая цена. Он дождался свою маму, которая почти ползком сбежала из госпиталя, чтоб увидеть своего сына. Он сказал ей - Мама... - а потом большая слеза покатилась по щеке и он умер. Это было за два месяца до снятия блокады.
Я много раз была в Питере, этот город для меня - город утрат, город потерь. Всегда, каждый раз он что-то отнимает, вырывает из сердца, берёт какую то дань. Одно время я хотела поселиться там, хорошо, что из этой идеи ничего не вышло.
Вот такие у меня мысли невесёлые чего то.